Руки мои — подобны веткам,

Корни уходят глубоко

В изгибы тела моего.

Ощущать его стало легко.

Стала частью древа —

Матери жизни чрева.

Изгибы мои, хоть и остры,

Они лишь бьются о скалы.

Зеркала все в доме побиты,

Осколки пронзают души моей граниты.

В моей голове они —

Навязчивые паразиты.

Умоляю выпросить для меня молитву.

Должна сама я вступить в эту битву.

Жемчужные бусы отыскать суметь —

Не смогу их, всё же, на себя надеть.

Сперва нужно ценность свою

В них разглядеть.

По мне плакать стала даже земля.

Давно в этом мире уже не жилец.

Но всё ещё чужачка в мире —мертвец.

Она несуразная, бледная, страшная.

Затерялась жемчужина на морском дне,

В ракушке своей тесно стало ей.

Сантиметры обхвата меня рисуют,

Далекие образы меня зачаруют.

Моя личность — хрупка и юна,

Её свет чахнет в конце адского сна.

В груди — проклятая дыра…

Лучше бы я не проснулась тогда.

Не слышно моего голоса эхо.

В глазах творца я бледна.

Меня не примет обратно земля.

Прохожу сквозь мертвые поля.

Нет мне места в этих жемчужных бусах.

Тело тонет в собственных укусах.

Я влюбилась однажды в эту войну…

В эту съедающую черную дыру.

От вида своего хочется выть.

О райском саде придётся забыть.

От крыльев моих остался лишь пепел.

Приговор этот станет для меня судебен.

Застыла бетоном, в чьих-то руках.

Неужели я стала, наконец-то, ценна?

Жемчужина теперь — моя драгоценность.

Вижу в ней потерянную самоценность.

Ведь, чтобы себя мне полюбить,

Должна опорой себе самой я быть.